Москва
Moscow
Работа с опубликованными и фондовыми материалами по геоморфологии долины р. Волги в пределах Верхневолжской низины позволила разделить историю исследований на три этапа. К первому этапу отнесены работы 1930–1960-х годов, в которых представлены результаты геоморфологических наблюдений на разных участках долины и первые варианты истории ее развития. Результаты крупномасштабных геологических съемок 1950–1980-х годов выделены в отдельный этап – время получения детальной геологической информации о строении долины. С конца второй половины ХХ века совершается постепенный переход к третьему этапу исследований – составлению обобщений и корреляций имеющихся материалов. Установлено, что к началу ХХI века не сложилось единого представления ни о морфологии, ни о возрасте долины р. Волги в Верхневолжской низине. Тем не менее на основании значительного количества фактического материала предлагается авторский взгляд на строение долины р. Волги. В строении долины р. Волги в Верхневолжской низменности выражены пойма и лестница из трех надпойменных террас. К пойме следует относить поверхности узких фрагментов вдоль русла высотой до 6 м над урезом до затопления. Низкая (первая) надпойменная терраса выражена на высоте 8–10 м над урезом. Средняя (вторая) терраса имеет крайне невыдержанную по течению высоту: к ней отнесены уровни от 10 до 15 м над урезом р. Волги до затопления. Широкая терраса на высоте 15–17 м над урезом р. Волги рассматривается нами в качестве наиболее высокой, третьей надпойменной. Особенности геологического строения более высоких террасовидных поверхностей не позволяют их рассматривать в качестве надпойменных террас, поэтому их следует относить к междуречному комплексу. Относительно возраста долины р. Волги в пределах Верхневолжской низины также нет единого представления – начало ее формирования относят и к позднемосковскому времени, и к ранневалдайскому, и к поздневалдайскому. Ни одна из известных реконструкций не подкреплена данными численного датирования аллювия террас. Для понимания особенностей развития долины р. Волги необходимо убедительное хронологическое обоснование.
Work with published and stock materials on the geomorphology of the Volga River valley within the Upper Volga Lowland made it possible to divide the history of research into three stages. The first stage includes the works of the 1930s–1960s, in which researchers present the results of geomorphological observations in different parts of the valley and offer the first versions of the valley’s evolution. We separate the results of largescale geological surveys of the 1950s–1980s into a separate stage – the time of obtaining detailed geological information about the valley’s structure. Since the end of the second half of the twentieth century, a gradual transition has been made to the third stage of research – the compilation of generalizations, the correlation of available materials, and the formulation of the main hypotheses about the Volga River valley evolution within the Upper Volga Lowland. We established that by the beginning of the XXI century there was no common understanding of either the morphology or the age of the Volga River valley in the Upper Volga Lowland. Nevertheless, based on a significant amount of factual material, we suggest our view of the river valley geomorphological structure. The Volga River valley in the Upper Volga Lowland has a floodplain and a staircase of three terraces. The floodplain should include the surfaces of narrow fragments along the channel up to 6 m high above the shoreline before flooding. The low (first) terrace is expressed at an altitude of 8–10 m above the shoreline. The middle (second) terrace has an extremely uneven downstream height: we refer to it levels from 10 to 15 m above the Volga River’s edge before flooding. We suggest that a wide terrace at a height of 15–17 m above the Volga River’s edge is the highest one, the third above the floodplain. The features of the geological structure of higher terrace-like surfaces do not allow them to be considered as terraces above the floodplain. We attribute them to the interfluve complex. There is also no single idea regarding the age of the Volga River valley within the Upper Volga Lowland – the beginning of its formation is attributed to the Late Moscow, and to the Early Valdai, and the Late Valdai (LGM). None of the known reconstructions have been supported by numerical dating of the terrace alluvium. To understand the features of the development of the Volga River valley needs a convincing chronological justification.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.